Мне, до нашего главного танцора на льду, дела особого нет, танцуется - танцуй, текут деньги рекой - осваивай, но не лезь ты в народ со своим нижним бельем, со своими семейными проблемами или радостями, или, что еще хуже - со своими болячками. Ну представьте себе: человек достойно оттанцевал на люду все свое допустимое возрастное время, уже и депутат, и бизнесмен, но никак не может освободить дорогу молодым, да и самому заняться их подготовкой, что и делают все кто мало-мальски имеет любовь и понимание к фигурному катанию России. Так нет же, имея болячки, которые не могут позволить ему завоевать для нашей Родины золото, упорно отталкивая всех достойных претендентов на допуск к соревнованиям, лезет сам, и заваливает их напрочь для России. Самое паскудное происходит потом: понимая, что слава как спортсмена покинула его, он решил стать героем, в прямом смысле этого слова, и используя свои финансовые ресурсы, ресурсы родственников, заполонил эфирное время телевизоров своим "героическим лечением" в Израиле.
Противно все это.
Противно не потому, что кто - то имеет много денег и влияния, позволяя себе завоевывать симпатии людей не спортивными достижениями, используя спорт как свой карманный инструмент. Противно, потому что эти люди призваны отстаивать интересы России на спортивных мировых площадках, а становятся какой - то "попсой", для которых не в таланте залог успеха и обогащения, а большой кошелек, надежные связи с продюсерами, и смазливую мордашку. При всех этих качествах надо еще по чаще появляться на телеэкране, и если нет повода, то его не сложно придумать. И тут мы наблюдаем, как по первому каналу, который должен быть над этими не спортивными играми, в серьезной телепередаче "Человек и закон", начинается отстаивание интересов нашего телегероя, которого, о ужас, "оболгал" какой-то телекомментатор. Вина которого не то что сомнительна, но и просматривается заказ того Плющенко. В результате чего Плющенко негодует на комментатора так, что сотрясаются телевизоры, комментатор пожимает плоды внезапной известности, а мне хочется пойти в отхожее место, и справить нужду в виде подкатившей к горлу тошноты.